09:33 

Ориджинал, макси "Они студентами были". Глава 17

~rakuen
И может быть это так глупо: В предельную цель возводить Наивную детскую сказку. Но ради нее стоит жить!
Название: "Они студентами были"
Автор: ~rakuen
Бета: учебник Розенталя и "памятка редактора" от baddcat
Размер: макси
Пейринг: м/ж, м/м, м/м/м
Категория: слэш, вторым планом — гет
Жанр: повседневность, романтика, где-то hurt/comfort
Рейтинг: R
Предупреждения: никаких, кроме предусмотренных рейтингом
Краткое содержание: судьба — тётка неласковая. Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, а она вдруг — р-раз! — как вышвырнет тебя из зоны комфорта, как раскатает по асфальту колёсами любви — света белого не взвидишь. Сквозь мрак пройдёшь, себя найдёшь, верных друзей обретёшь. Потом оглянешься назад: это я там был? Это я таким был? И от всей души скажешь злыдне-судьбе: "Спасибо!". Только ей-то что до твоих проклятий и благодарностей? У неё просто работа такая, сероволчья.


Честность — лучшая политика.
Б. Франклин

Мало что способно сделать возвращение домой столь же чудесным, как выбежавшая тебя встречать золотоволосая красавица двух с половиной лет от роду.
— Па-а-а!
— Здравствуй, маленькая! Как вы тут жили-поживали?
— Щё! — это значило «хорошо».
— Маму не огорчала?
Леночка отрицательно замотала головой.
— Ты не поверишь, как шёлковая была, — подтвердила стоявшая поодаль Настя.
Олег самодовольно улыбнулся про себя: фокус с обещанием подарка сработал по задуманному.
— Ну-с, значит, не зря для тебя зайчик из леса гостинец передал, — из кармана куртки появилась завёрнутая в золотую фольгу шоколадная шишка. — Держи.
Лена взяла сладость, покрутила в руках, зачем-то понюхала.
— Чик?
— Да, зайчик.
— Се!
— Серый? Разве он обещал тебе что-то привезти?
Дочка шумно вздохнула: нет, не обещал, но я так надеялась.
— Ох, Елена, — Олег спустил девчушку с рук на пол. — Темнишь ты, подруга. На, это тебе от Серого Волка, — из другого кармана возникла вторая шишка, только не съедобная, а обыкновенная, сосновая. Единственное отличие от шишек, водившихся в студгородке, заключалось в её необычно крупном размере и сильном хвойном аромате. Счастливая Леночка прижала оба подарка к груди и убежала с ними в комнату.
— Олег, вот зачем ты ей сейчас сладкое дал? Она же теперь обедать не станет, — укорила мужа Настя.
— После одной крохотной шоколадки? Глупости! — Воевода шагнул к супруге, обнял её за талию: — Здравствуй, лебёдушка.
— Здравствуй, — жена послушно подставила щёку для поцелуя. — Спасли мир и турбазу?
— Спасли. За это дорогое начальство выписало нам целых три дня выходных, поэтому если хочешь куда-то сходить…
— Я подумаю. Но пока у меня одно желание: чтобы ты сегодня поразвлекал Лену после обеда.
— Легко и непринуждённо, — печально признавать, только у Олега взаимопонимания с дочерью было в разы больше, чем с её мамой. — Кстати о птичках, обед у нас когда планируется?
— Через полчаса, — тут в комнате что-то громко зашипело, запахло горелой едой. — Ох! — хозяйка метнулась к плите, а хозяин наконец снял верхнюю одежду, разулся и отправился мыть руки.
— Елена! — возмущённый Настин крик прозвучал, когда Олег уже выходил из ванной. — Ты что творишь!
Ожидавшая его в комнате сюжетная композиция называлась «Мать отчитывает дочку». Оскорблённая в лучших чувствах Леночка сидела на ковре, отвернувшись от рассерженной родительницы, а та обвиняюще нависала над негодницей, держа в руках отобранную шоколадку.
— Нельзя брать в рот то, что облизывал кот! — Настя кипела гневом почти так же, как её кастрюльки. — И вообще, котов сладостями не кормят!
Теперь Олег заметил третье действующее лицо — притаившегося под дочкиной кроваткой Джорджа. Ситуация прояснилась: добрая душа Леночка захотела поделиться вкусным со своим усатым другом и была поймана мамой с поличным.
— Олег! — похоже, он тоже в чём-то успел провиниться. — Где ты ходишь, я же просила тебя присмотреть за ребёнком!
За почти три года семейной жизни Воевода наизусть выучил нехитрое правило: видишь, что супруга психует, — дай ей перебеситься в одиночестве, исчезни куда-нибудь хотя бы на пять минут.
— Знаешь, Ленок, а пойдём-ка, пока обед готовится, воздухом подышим. Для улучшения аппетита, — Олег споро закутал дочку в сдёрнутый с кровати плед-покрывало. Взял получившийся кокон на руки, ровным тоном проинформировал: — Настён, мы на балконе, — и ушёл на застеклённую лоджию.

Здесь, в студгородке, яркое сияние небес приглушила непонятно откуда взявшаяся дымка, отчего диск солнца сделался похожим лунный.
— Ты не обижайся на неё, — больше себе, чем Елене, сказал Олег. — Валюха, точнее его мама, говорит, скоро это закончится.
— Ва?
— Валя. Лен, нут-ка повтори: Ва-ля.
— М, — девочка наморщила носик. Зачем повторять, если и так понятно, о ком спрашивают? Интереснее другое: — Се! — она почти ткнула в глаз отцу сосновой шишкой, которую по-прежнему таскала с собой.
— Хочешь знать, где он её раздобыл?
— А! — «Да!».
— Ну, слушай. За горами, за долами растёт посреди густого леса, в самой-самой его волшебной части огромная сосна…
Олег плёл небылицу за небылицей, придумывая для подарка эпический ореол «Шишки Вселенского Порядка, Гармонии и Всего Такого». История постепенно отвлекла его от обиды на несправедливый упрёк жены, поэтому, когда за спиной открылась балконная дверь, он чувствовал себя готовым к нормальному общению.
— И что, всё на самом деле случилось именно так? — Насте было стыдно за свой срыв, и она прикрывала неловкость лёгкой насмешкой.
— Сам я при этом не присутствовал, — невозмутимо ответствовал Олег. — Можешь Серёгу спросить, если захочешь.
Жена состроила скептическое лицо: стану я ещё глупостями как серьезными вещами интересоваться! — и огласила причину своего появления на лоджии: — Обед на столе.
— Хорошо, мы идём. Ленок, может, отложишь шишку, пока будешь кушать?
— Не! — дочка на всякий случай спрятала гостинец в складках пледа. Настя поджала губы, однако чувство вины не позволило ей попытаться отобрать сокровище силой.

Леночка не расставалась с подарком до самого вечера, даже купаться и спать пожелала вместе с ним.
— Шишка Вселенского Порядка, Гармонии и Всего Такого, — фыркнула супруга, поудобнее устраивая голову на плече уже лежавшего в кровати мужа. — Сказочники вы с Серым.
— Какие есть, — ответ прозвучал немного грубо из-за вдруг припомнившейся дневной обиды. К счастью, Настя не обратила внимания на несоответствующий тон.
— А по правде, откуда шишка? — мирно полюбопытствовала она.
— Серёга утром с пробежки притащил, — Олег поторопился свернуть навевающий лишние воспоминания разговор: — Спокойной ночи.
— И тебе.
Снов ему не снилось, как, впрочем, всегда, когда он ночевал в кругу семьи.

***

Беличье колесо «дом-работа-дом-универ-дом» крутилось с такой скоростью, что только успевай конечности переставлять. После Нового года Борисыч обещал затишье среди заказчиков, и Олег всерьёз намеревался посвятить освободившееся время диссертации. Общую канву они с Серым уже успели обговорить, а местами даже записать; теперь требовалось собрать черновики в кучу и разделить их на два дополняющих друг друга исследования. Это была программа-минимум, а максимум — бонусом нарыть в имеющемся ворохе информации материалы, на основе которых Валёк будет писать диплом.

— Олег, напомни, о чём будет твоя диссертация? — спросила Настя в один из вечеров самого тёмного месяца года.
— О способах защиты электроники от жёсткого электромагнитного излучения.
— Это же космос, я права?
— Права. Ещё военные и местами атомка.
— Однако, — жена скормила зазевавшейся Леночке очередную ложку каши. Дочь сморщилась, но под многозначительным отцовским взглядом плеваться едой не стала. — Ты действительно что-то новое придумал?
— Придумали. Мы с Серёгой. Насколько оно новое и годное — пока не понятно, до конкретных расчетов всё никак руки не дойдут. Тут ещё декан когда-то обещал свести нас с толковыми ребятами из НИИ связи. Пора напомнить ему про эти слова.
— Здорово, — в сопровождавшем фразу вздохе звучала тайная зависть. — А у меня, кажется, мозги совсем заржавели.
— Ничего, скоро отправим Елену в садик, ты найдёшь работу, и всё восстановится.
— Да уж, отправим. Там везде очередь на пару лет вперёд. И вообще, кто меня возьмёт без стажа и с маленьким ребёнком?
— Настюх, — «тебе нужен план действий или повод для нытья?», — давай решать проблемы по мере их поступления. Ты хоть куда-нибудь на очередь встала?
Жена отчего-то напряглась: — Нет. Без прописки…
— Есть же временная.
— Мне некогда по детским садам мотаться. Бабушек-дедушек у нас под боком не имеется, ты дома только под вечер появляешься, а таскать с собой Елену я не хочу. Холодно, кругом все чихают-кашляют: один раз покатаешься с ней в маршрутке и потом месяц лечить будешь.
— Понятно, — ей просто захотелось поплакаться. В принципе, во время оно планируя семейную жизнь, Олег допускал вариант, когда супруга остаётся домохозяйкой. Однако теперь Настёне кровь из носу нужна нормальная работа, чтобы в крайнем случае она смогла самостоятельно обеспечить себя и дочь. «Надо обмозговать момент детсада. Блин, у кого бы проконсультироваться? Может, у Валюхиной мамы? Пускай город другой, конторы-то похожие», — новая проблема отозвалась в правый висок острым уколом мигрени. Чёрт, этого ещё не хватало.
— Спасибо за ужин, — Олег отодвинул тарелку, на дне которой плескалось немного супа. — Пойду, покурю.

В пачке осталось всего пять сигарет. Плохая новость, может не хватить до утра.
— Олег, — Настя вышла в лоджию в одном халатике. Плотно прикрыла дверь, намереваясь завести какой-то Важный Разговор. И почему именно сейчас, когда злые буравчики неспешно делают решето из его черепной коробки?
— Замёрзнешь ведь, — Воевода накинул на плечи жене свою специальную «курительную» куртку. — Что там Елена? Доела кашу?
— Доела, сейчас с Джорджем возится. Олег, я давно хочу спросить… Пожалуйста, ответь честно: ты меня ещё любишь?
Рубиновый огонёк на кончике недонесённой до губ никотиновой палочки мигнул и погас. «Честно». Если бы не мигрень, если бы не выглянувшая из-за туч полная луна, Олег бы солгал, даже не поморщившись.
— Нет, — спокойное, будничное слово, но Настя на миг задохнулась, как от обрушившегося сверху ведра ледяной воды.
— Разведёмся? — она постаралась задать второй вопрос также спокойно и буднично.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не из тех, кто сбегает от ответственности.
— Так ты, — собеседнице все-таки не хватило воздуха, — ты и женился, не любя?
— Да.
— Из-за ребёнка?
— Да.
— Я не верю, — пробормотала Настя. — Сколько я тебя знаю, ты бы ни при каких условиях не стал вешать на свою драгоценную шею ярмо отживших отношений. Ты всегда предпочитал рвать, а не смиряться.
Олег пожал плечами, вновь подкуривая сигарету: всё течёт, всё меняется. Я тоже изменился.
— Послушай, но как же нам теперь жить дальше?
— Дурацкий вопрос. По-твоему, что-то глобально изменилось?
— Да, — жена зло сощурилась. — Теперь я точно знаю: я тебе противна.
— Чушь. Я тебя не люблю, но ты всё равно близкий человек для меня. Мать моего ребенка, в конце концов.
— И на том спасибо, — супруга гордо повела плечами, стряхивая с них куртку. — Пойду купать Елену.
От сильного хлопка дверью задрожали стёкла лоджии.
«Сказал, да? Стало легче?». Возможно, стало. По крайне мере, в висках больше не высверливают отверстия тупой дрелью. «Не спеши радоваться. Она не простит тебе обмана нелюбви. Единичную измену, может, и простила бы, но отсутствие чувств — никогда».

Предсказание оказалось верным. В общении с мужем Настя сделалась холодна и лаконична, даже в неширокой супружеской постели умудряясь вести себя так, словно между ними лежал обоюдоострый меч. Зато на Леночку теперь выливались настоящие водопады ласки и заботы, чем, видимо, предполагалось усугубить Воеводино чувство вины. Провальный план, поскольку виновным в правде он себя не считал. Тем не менее, срочно требовался хороший совет.
— Я тут на днях фигню сделал, — с преувеличенной беспечностью начал Олег, подавая стоявшему на стремянке Серому обжимку. — Сказал Настюхе, что не люблю её.
— Просто сказал, не в запале?
— Просто.
— Плохо.
— Согласен.
Обжимку обменяли на пластиковый корпус щитка и отвёртку.
— Как реагирует?
— Сорокаградусным морозом.
— А дочка?
— Не поймёт, в чём дело. Но мы не ругаемся, поэтому сильного стресса вроде бы нет.
Друг закрутил последний винтик и спустился вниз. В молчании принялся собирать инструменты в пластиковый чемоданчик.
— Как думаешь, оттает? — вот оно, то самое, ради чего заводился разговор.
— Не знаю, Олежа. Но как есть точно не останется. Надо подумать.

Новый год супруга пожелала встречать в кругу своих родителей, о чём официальным тоном сообщила мужу за завтраком двадцать седьмого декабря.
— Ладно, поговорю с Борисычем о машине для вас, — Олег самым бессовестным образом игнорировал сковавшую их отношения вечную мерзлоту. — Думаю, «Соболя» на полдня он сможет выделить.
— Мы поедем автобусом, — королева в изгнании, ни дать не взять.
— Анастасия, не дури. До каких чисел ты туда собралась?
— До февраля.
— Вот видишь. И ты полагаешь, будто на себе унесёшь месячный запас вещей?
Настя сжала рот в тончайшую нить, но разумных возражений найти не смогла.
— Ты здесь останешься? — вынужденно поинтересовалась она.
— На Новый год? Нет, тоже к родителям поеду. У отца день рождения первого, если помнишь.
— Значит ты…
— Я предполагал отмечать с вами, — Воевода прервал обвинение. — Но раз так получается, то проведаю своих. Больше года только по телефону общаемся.
Было заметно, что жене хотелось разругаться вдрызг, однако она мужественно справилась с искушением, уронив короткое «Понятно».

Тридцатого Олег погрузил в рабочий «Соболь» две собранные супругой огромные сумки, усадил Настю с Леночкой в хорошо протопленный салон, напоследок ещё раз наказав дочке быть умницей и слушаться маму, после чего лично закрыл дверь автомобиля. «Соболь» тронулся, коротко бибикнул, и Воевода поднял руку в ответном прощальном жесте. Это было подло, но он чувствовал себя заключённым, которого ненадолго выпустили под подписку о невыезде. «Завтра мне тоже в дорогу», — Олег поднял лицо к пасмурному, сулящему снегопад небу. Хорошо бы жена и дочь добрались до места без ненужных погодных явлений. Сколько им ехать, час? Через полтора надо будет позвонить: обиженная Настя вполне могла пропустить мимо ушей просьбу обязательно сообщить о прибытии. «Завтра я буду на родине, а второго, как обычно, вернусь. Матушка расстроится, жалко, но работа…». В кармане куртки заиграл телефон, отчего в первую секунду Воеводу бросило в холодный пот: неужели что-то случилось с машиной? Они же ещё толком отъехать не успели. К счастью, на экранчике светилась надпись «Серый», и Олег, выдохнув, нажал «Ответить».
— Здорово, Серёга.
— И ты не чихай. Проводил?
— Только что.
— Ясно. Мне тут начальник позвонил: у нас каникулы до седьмого января.
— Ни фига себе!
— Аналогичного мнения. В общем, мы с Захаровым подумали и решили составить тебе компанию в поездке на родину. Числа этак до четвёртого, пятого у него экзамен.
— Слушай, но это же полный крутяк, это… — Олег понял, что начинает гнать пургу, как экзальтированная девица. — Серёг, а билеты? — вдруг пришло ему в голову.
— Сейчас поедем на автовокзал. Вдруг повезёт, и у них как раз парочка завалялась?
— Я с вами, — Воевода уже широко шагал к выходу со двора семейного общежития. — Жду на перекрёстке.
— Договорились.

Всё-таки кто-то из них троих был зверским везунчиком. Два билета на последний рейс оказались сданными ровно за десять минут до того, как приятели подошли к окошкам касс.

***

Олег звонил жене каждый день, около обеда. Получал стандартную сухую сводку «Все здоровы, всё хорошо» и успокаивался. Но четвёртого числа Настя позвонила сама, попав ровно на тот момент, когда нагруженные сумками друзья неторопливо шагали на автостанцию.
Первым, что раздалось из динамика, стоило Воеводе снять трубку, стал отчаянный детский рёв.
— Всё-всё-всё, — Настин голос терялся в шуме, — сейчас папа с тобой поговорит, не плачь.
Рёв приблизился.
— Здравствуй, красавица моя! — Олегу самому пришлось порядком напрячь связки.
— Па-а-а!!!
— Что у тебя случилось, почему плачешь?
— У-у-у! — всхлип. — У-у-учиась!
— Я тоже соскучился, но я же не плачу. Давай и ты вытирай слёзы.
— Омой чу-у-у!
— Ленок, так нельзя. Бабушка с дедушкой обидятся, они вас очень давно не видели.
Всхлипы стали чаще.
— Олежа, дай я чуть-чуть с ней поговорю, — попросил Серёга. — Здравствуй, Елена.
— Се-е-ый!
— Серый, Серый. И Валя тоже здесь.
— Привет, Ленчик!
— Ва-а!
— Вот слышишь, мы все рядом. Не надо плакать, хорошо?
— Щё! — Леночка хлюпала носом, но отвечала решительно.
— Елена, твой папа совершенно прав: обижать дедушку и бабушку никак нельзя. И потом, мы сейчас тоже в гостях, как и вы, — Серый дипломатично умолчал о том, что через десять минут у них автобус обратно. — Поэтому давай пока сделаем так: мы будем каждый вечер звонить тебе перед сном и рассказывать сказки, а ты перестанешь расстраиваться. Согласна?
— Да! — слово прозвучало неожиданно ясно и твёрдо.
— Молодчина. Всё, передаю трубку твоему папе.
Олег взял сотовый: — Значит, мы с тобой договорились, да, Ленок? Ты хорошо себя ведёшь днём, а вечером слушаешь сказку.
— Да!
— Вот и замечательно. Дашь мне теперь с мамой поговорить?
Леночка засомневалась, но потом из динамика прозвучало благородное «На!», и мобильный заговорил Настиным голосом: — Олег, она с самого утра истерит, я просто не знала, что делать…
— Всё, Настён, всё, мы условились о сказке на ночь по телефону в обмен на хорошее поведение. Поэтому набери мне сегодня, когда её укладывать станешь.
— Ладно. Олег…
— Насть, у нас автобус подходит. Давай, до вечера.
— До вечера.
«Наверняка решит, будто я просто не захотел с ней разговаривать», — только транспорт и в самом деле подали на посадку. Пора загружать в багажник сумки с щедрыми родительскими гостинцами, однако прежде неплохо было бы прояснить кое-что.
— Серёга, Валёк у меня к вам вопрос личного характера. Вы какие детские сказки знаете?

Месяц разлуки не добавил тепла супружеским отношениям. Наоборот, список мужниных прегрешений пополнился очередным пунктом о чрезмерной любви дочери к нему. Кто знает, возможно, длительное проживание отдельно являлось своеобразной попыткой ослабить силу детской привязанности, только результат получился прямо противоположный.
Одним особенно неприятным февральским вечером Олег принёс в комнату 407/4 на три четверти пустую пачку сигарет, злой приступ мигрени и желание либо кого-нибудь убить, либо немедленно сдохнуть самому. Валентин был на лекциях, Серый вдумчиво изучал распечатки статей по теме диссертации, подкинутые ребятами из НИИ, в секции кто-то шумел водой и хлопал дверями — всё, как обычно в это время суток. И, как обычно, на то, чтобы с позором изгнать головную боль с её закадычной подругой отвратным настроением, хватило меньше десяти минут.
— Мне вот отчего-то кажется, — Воевода валялся на своей бывшей кровати, рассеянно разглядывая сетку второго яруса, — нам с ней было бы проще в квартире попросторнее. Хотя бы двухкомнатной. Но блин, как не посчитаю, съём жилья — натуральная чёрная дыра для семейного бюджета.
— Про ипотеку думал?
— Думал, конечно. Банки обзванивал: не дадут нам ни шиша. Доходы не те, плюс маленький ребёнок.
— Тогда у меня осталась последняя идея, — Серый отложил распечатки в сторону. — Купи им с Еленой отдельное жильё, а сам переезжай к нам.
Олег сел.
— Как там в мультике говорилось: «Чтобы купить что-нибудь нужное, надо сначала продать что-нибудь нужное»? Например, почку на чёрном рынке?
— Или квартиру, собственником которой я являюсь со второго курса.
— Серёга, — Олег изо всех сил старался говорить спокойно, — ты совсем с катушек съехал? Это же твой дом.
— Давно нет.
— Хорошо, тогда твоя страховка на всякий поганый жизненный случай.
— Верно сказал: моя страховка. И я могу распоряжаться ею по своему усмотрению.
— Дружище, — да что он несёт, какое «по своему усмотрению»! — ты прости, но я от тебя такой подарок не приму. Это не билетик на междугородний автобус.
— Давай не в подарок. Составим график выплат, будешь каждый месяц класть денежку на специальный счёт. Как в банке, только без процентов.
— Да с моими доходами, я тебе долг до второго пришествия выплачивать буду!
— Хоть до третьего, мне не срочно.
Вот же непрошибаемая личность!
— Серёг, ну зачем? Ладно бы я, тьфу-тьфу-тьфу, болен смертельно был или ещё что-нибудь серьёзное. А то — плохая атмосфера в семье, ерундистика какая!
— Затем, что стоимость трёхкомнатной квартиры не кажется мне чрезмерной платой за твоё душевное спокойствие и физическое здоровье.
— Здоровье? Ты про мигрени, что ли?
— Про мигрени, про сигареты, пачки которых тебе едва хватает на полтора дня, про ангину, которая вот-вот перерастёт в какую-нибудь гнойную дрянь. Психосоматика, слыхал про такое?
— Слыхал, — Воевода мрачно отвернулся. Он и сам чувствовал: предел прочности близок, ещё немного, и организм начнёт сыпаться. — Серёг, как ты не понимаешь, не могу я!
— Не понимаю. Олежа, ты — мой друг, за которого мне ни почки, ни печени, ни прочего ливера не жаль. Не говоря уж об абстракции, придуманной людьми для облегчения товарообмена между собой. Есть у меня квартира в загашнике, нет её — не суть важно. Обеспечить себя и близких я сумею при любом раскладе.
«Господи-боже, зеленоглазый мой, чем я настолько потрафил тебе, что в награду ты послал мне этого упрямца?».
— Подумай над моим предложением, ладно? Вариант в самом деле хорош.
— Ладно, — капитулировал Воевода. Он подумает, прикинет бухгалтерию, и если срок возврата суммы покажется более-менее реальным… Это ещё не свобода, это всего лишь тень, болотный огонёк, но как же хочется в него поверить!
— Я ведь обещал, что помогу, Олег-царевич, — Серый улыбался, чрезвычайно довольный найденным решением. Пожалуй, в последний раз такая улыбка освещала его лицо одним сказочным ноябрьским утром.
— Обещал, Волчара, — подтвердил Олег, вставая с кровати. — И коли пошла такая пьянка, то сегодня я вас с Валентином ужинаю. Заказывай меню.

***

Стоило ему сказать «Да» и на пару с лучшим другом составить экселевскую табличку выплат беспроцентной ссуды, как выяснилось совсем прекрасное: объявление о продаже квартиры выходило в печати чуть ли не с первого января. Более того, совсем недавно нашёлся покупатель, произведший благоприятное впечатление на подозрительную натуру тётушки Серого, которая взяла на себя роль риелтора. Таким образом, от Олега требовалось лишь найти жилище, удовлетворяющее его придирчивый вкус, согласовать выбор с женой — и дело в шляпе.
— Ну, дружище!..
Однако контрольный выстрел принадлежал группе поддержки в лице Валька, который похвастался:
— Я, кстати, сегодняшнюю газету купил! Посмотрим, что нам могут предложить?
— Посмотрим, — кивнул Воевода. И откуда только к нему могла прийти мысль, будто он стоит со своими бедами один на один? — Серёг, открывай карту. Будем и инфраструктуру сразу прикидывать.

Интенсивный поиск продлился три недели, чтобы, как под заказ, завершиться к Восьмому марта. Олег уговорил до сих пор отчуждённо державшуюся супругу на полдня оставить Лену с его друзьями, обосновав просьбу желанием сделать ей сюрприз.
Он подобрал двухкомнатное жильё в одном из старых районов города за смешную цену: владельцам срочно потребовались деньги. Третий этаж, зелёный двор, рядом садик, школа и парочка продуктовых — идеально для женщины с ребёнком.
— Ты хочешь купить нам квартиру? — Настя не верила своим ушам. — Но откуда у тебя деньги?
— Друг одолжил.
— Серый? Не знала, что у него в родне миллионеры.
Воевода воздержался от комментариев: Серёгино семейное положение к сути вопроса отношения не имело.
— А сам ты останешься в общежитии?
— Верно.
— Будешь к нам в гости ходить, получается.
— Да.
— Ясно, — жена подошла к окну, выглянула на улицу и вскользь поинтересовалась: — Как же зовут твою новую пассию?
— Нет никакой пассии, Анастасия, — «А про то, кто есть, лучше молчать рыбой в аквариуме». — Мне банально нужна свобода, в неволе я пухну и дохну. Извини.
— Ты удивишься, — криво улыбнулась супруга, — но я тебе верю. Всё-таки не зря мы знакомы сколько? Восемь лет?
— Практически. Тебе как, нравится квартира?
— Нравится, — впервые за последние месяцев она ответила ему как обычный человек, а не ледышка-Снегурочка.
— Тогда давай через пару дней съездим в строительный: выберешь обои, плитку в санузел, ну, и тому подобное. Я ещё думал сантехнику всю поменять, ты как считаешь?
— Я… — Настя водила кончиками пальцев по растрескавшейся краске подоконника, — я… Зачем мы всё сломали?
— Потому что оба — идиоты, как говорит Серый, — с горькой прямотой хмыкнул Олег. — Но третья попытка нам, боюсь, не светит.
Жена печально кивнула, быстро провела ладошкой по щекам: — Ладно, показывай, что ты запланировал здесь переделывать.

Оформление договора купли-продажи и куча связанных с ним проверок, очереди в паспортном столе на прописку, ремонт, работа, университет под завязку заняли март, апрель и почти половину мая. Все эти недели домашние видели отца и мужа только утром и вечером, сам же он думать забыл о перекурах, мигренях или ангине — времени еле-еле хватало на обязательную сказку на ночь для Леночки. В водовороте срочных дел выяснилось, зачем нужны планировщики и напоминания в сотовом телефоне, а ещё открылись поистине безграничные возможности человеческого организма. Порой Олегу казалось, будто у него под солнечным сплетением работает миниатюрная атомная станция, бесперебойно снабжающая энергией разум и мышцы.
— Знаешь, это почти оскорбительно, — однажды заметила Настя. — Даже когда ты меня добивался, то был менее целеустремлённым.
Воевода отговорился тем, что она просто не в курсе, как выглядела та ситуация изнутри, однако про себя сделал отметку: пора сбавлять обороты.

Естественно, на протяжении всего пути друзья были рядом. Прикрывали по рабочим и аспирантским делам, помогали с ремонтом, да что там — элементарно обеспечивали приятеля нормальной едой на обед, а порою и ужин. Взаимопонимание между ними достигло совсем уж экстрасенсорного уровня, когда к одному приходит очередная гениальная идея, а через минуту раздаётся звонок, и второй начинает рассказывать о том же самом.
— Нас с вами можно по телевизору показывать, — подшучивал Олег, на что товарищи лишь фыркали в унисон: подумаешь, чудо-чудное, диво-дивное.
— Всё закономерно, — втолковывал ему Серый. — Мы варимся в общем котле одинаковых вопросов и проблем, постоянно о них думаем, вот и случаются совпадения. Когда ситуация устаканится, «телепатия» исчезнет.
— Хотя, конечно, так, как сейчас, интереснее, — добавлял Валёк. Из него, кстати говоря, энергия била не меньшим фонтаном, чем из Олега. Но если последний пережигал в атомной топке предчувствие скорой свободы, то первый — радость от того, что может быть полезен важным для него людям.

И вот ремонт окончен, новая квартира отмыта до блеска, грузовая «Газель» для завтрашнего переезда заказана. Часы неумолимо отсчитывают минуты, оставшиеся до очередного жизненного перелома, возможно, даже более важного, чем свадьба три с половиной года назад. Муж и жена стоят на застеклённой лоджии, окна которой сейчас распахнуты настежь. За стеной сладко спит их почти трехлетняя дочь, её покой чутко охраняет крупный чёрный кот с белыми «галстуком» и «носочками».
— По поводу денег не волнуйся: пока не начнёшь толком зарабатывать, я все расходы беру на себя. Да и потом тоже буду помогать. Как там с садиком?
— Пойдём в сентябре. Олег, я постараюсь найти на лето что-нибудь надомное. Не хочу всё лето сидеть у тебя на шее.
— Твоя воля. Думаю, первое время имеет смысл приходить к вам каждый вечер. Сказка, то да сё.
— Но мы же ей расскажем? Объясним?
— По крайне мере, попробуем.
Настя ёжится от прохладного воздуха майской ночи, и муж накидывает ей на плечи свою ветровку. Жест напоминает обоим начало истории разбегания, отчего становится неуютно.
— Значит, если бы не Лена, ты бы не женился?
— Нет. Прости.
— То есть нашей семейной жизни хватило ровно на одну осень?
«Меньше». — Да, где-то так.
— Ты сейчас до конца растоптал остатки моей самооценки.
— Брось. Оба виноваты одинаково.
— И третьей попытки?..
— Не будет. Я заработал острую идиосинкразию на брак.
— Однако с разводом мы всё равно ждём Елениных восемнадцати?
— Насть, я против отчима при живом отце для моей несовершеннолетней дочери. Не поджимай губы, мачеха ей так же не угрожает.
— Неужели планируешь холостяковать до конца жизни?
— Планирую.
— Сколько женщин станут меня ненавидеть. Приятно.
— Ох, Анастасия, к чему этот сарказм?
— Ни к чему. Всё, я баиньки.
— Иди.
— Будешь курить?
— Вряд ли. У меня теперь психологический пунктик на сигареты похлеще, чем у Серёги на алкоголь. Спокойной ночи.
— Вежливый намёк на окончание разговора? Тогда тебе тоже снов без кошмаров.
Балконная дверь закрывается почти бесшумно.
— Итак, я на финишной прямой, — говорит Олег тонкому серпику новорожденного месяца. Тот молчит, однако в кармане джинсов коротко тренькает СМС-ка. Воевода тепло улыбается: он совершенно точно знает и автора сообщения, и текст послания.
«Ложись спать, Олег-царевич. Утро вечера мудренее».

***

Переезд не зря сравнивают с пожаром. Пускай львиная доля вещей уже давным-давно собрана, распихать по сумкам остатки в цейтноте перед приездом машины — та ещё нервная встряска. Полчаса на погрузку, сорок минут дороги по пробкам, полчаса на выгрузку. И вишенка на торте: разложить всё привезённое на новом месте. Дело значительно упростило то, что Леночку с Жориком оставили на попечение Валентина, а заботу об обеде взял на себя Серый. Он честно отработал грузчиком, однако после уехал с машиной в студгородок, оставив новосёлам пирог с горбушей, зеленью и сыром, термос крепкого чая и большую сладкую ватрушку.
— Вот теперь я прекрасно понимаю, почему ты спокойно относишься к перспективам вечно холостой жизни, — заметила Настя, доедая последний кусочек выпечки.
— Будто ты раньше не знала, как Серёга готовит.
— Ну, я не думала, что он, ко всему прочему, и пироги печёт.
— Просто с дрожжевым тестом возиться не любит, а так моя матушка его в своё время хорошо выучила.
— Мне жутко хочется услышать эту историю в подробностях.
— В другой раз, Настюх. Когда со временем посвободней будет.

За особами высокой важности — Еленой и Джорджем — Воевода съездил на такси. Дочери квартира понравилась сразу: столько места для игр, почти как у бабушки с дедушкой. Кот же, наоборот, к новому жилью остался равнодушен, формально оббежал комнаты и запросился на улицу. То ли захотел познакомиться с окрестностями и их обитателями, то ли вообще собрался чесать обратно в общежитие на своих четырёх.
Как было уговорено, Олег прочитал дочке сказку, которых теперь помнил немало, дождался, пока ребёнок сладко засопит в кроватке, и тихо вышел из спальни в прихожую.
— Поехал? — Настю выдавали лишь крепко сцепленные в замок пальцы.
— Да. Позвоню завтра с утра — узнать, как ночь прошла. Ну, и вечером тоже ждите.
— Ужинать будешь?
— Скорее нет, чем да. Я предупрежу.
— Ладно, — ей страшно хотелось что-то добавить, только слова всё не шли с языка.
— Спокойной ночи, Настюх, — Олег аккуратно коснулся губами жениной щеки. — Не забудь закрыть обе двери.
— Спокойной ночи. Не забуду.
Воевода задержался на лестничной клетке до тех пор, пока не услышал два щелчка замков, и лишь тогда заспешил по ступенькам вниз.

Майская ночь была прекрасна, как бывает прекрасна только первая майская ночь после сотворения мира. Черёмуховый воздух пьянил не хуже шампанского, редкая маршрутка подошла почти сразу — шёлковая нить жизни вновь заскользила сквозь пальцы с лёгкостью прежних, беспечных лет. Студенческий городок, естественно, не спал: половина одиннадцатого, детское время. Окна общежития светились разными оттенками янтаря, и то самое окно было в их числе.
Четыреста седьмая секция встретила своего блудного старосту звуками стрельбы и взрывов из первой комнаты, жители которой азартно резались в очередную компьютерную игрушку, и невнятным бормотанием кинофильма из второй. Олег бросил короткий взгляд на запястье: ещё час на шум у соседей имеется, а потом пусть пеняют на себя. «Расслабились, небось, без твёрдого руководства», — подходя к двери с цифрой «четыре» и привинченным под ней жёстким диском, он думал о чём угодно, кроме главного. Потому как отлично помнил Валентинов совет: порой мыслительная деятельность только мешает.
— Здорово, други! Приютите сиротинушку годиков этак на шестьдесят-семьдесят?

@темы: by me, original, Трое из четыреста седьмой

URL
   

This is who I am -- escapist, paradise seeker

главная