~rakuen
И может быть это так глупо: В предельную цель возводить Наивную детскую сказку. Но ради нее стоит жить!
Название: "Они студентами были"
Автор: ~rakuen
Бета: учебник Розенталя и "памятка редактора" от baddcat
Размер: макси
Пейринг: м/ж, м/м, м/м/м
Категория: слэш, вторым планом — гет
Жанр: повседневность, романтика, где-то hurt/comfort
Рейтинг: R
Предупреждения: никаких, кроме предусмотренных рейтингом
Краткое содержание: судьба — тётка неласковая. Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, а она вдруг — р-раз! — как вышвырнет тебя из зоны комфорта, как раскатает по асфальту колёсами любви — света белого не взвидишь. Сквозь мрак пройдёшь, себя найдёшь, верных друзей обретёшь. Потом оглянешься назад: это я там был? Это я таким был? И от всей души скажешь злыдне-судьбе: "Спасибо!". Только ей-то что до твоих проклятий и благодарностей? У неё просто работа такая, сероволчья.


Почему всё бывает так хорошо, когда люди просто любят друг друга? Куда всё девается, когда они становятся мужем и женой?
к/ф «Девять дней одного года»

Самое сложное начиналось после обеда, когда пора было ложиться спать.
— Па!
— Папа на работе.
— Се!
— И Серый на работе, — каждый будний день, вот буквально каждый — одно и то же.
Леночка нахмурила лобик в совершенно отцовской манере.
— Ва!
— Валя на учёбе, — всё, надула губы. Сейчас станет реветь. — Милая, давай ты поспишь, а когда проснёшься — они все уже вернутся. Правда-правда.
— Па! — ребёнок капризно топнул ножкой. — Па, па, па!
— Елена, ну-ка перестань, — своим самым строгим голосом сказала Настя. К сожалению, для её дочери существовало всего три безусловных авторитета, и мама в это число не входила. Леночка набрала полную грудь воздуха, собираясь добиваться своего по-плохому, раз уж по-хорошему не выходит, но тут раздался стук в дверь.
— Ва!
— Ма-ау! — прятавшийся под кроватью Джордж стрелой рванул в прихожую. И откуда у них обоих такая уверенность в том, кто пришёл?

На пороге действительно оказался запыхавшийся, одетый в спортивную форму Валентин.
— Привет!
— Привет. Заходи, — Настя попыталась отпихнуть с прохода путающегося под ногами кота.
— Я на секундочку, с физры смотался…
— Ва-а-а!
— Ох. Валь, зайди, пусть она тебя увидит. Да не разувайся…
— Всё нормально, мне не трудно. Привет, Ленчик! Что это ты маму расстраиваешь?
Леночка пропустила справедливый упрёк мимо хорошеньких ушек — как и её родитель, она предпочитала слышать о себе только приятные вещи. Поэтому капризница просто потянулась к вытребованному человеку.
— Я, собственно, зачем пришёл, — Валентин послушно взял девчушку на руки. — Олег звонил — у них какое-то ЧП на объекте, поэтому когда вернётся, он не знает. Сказал, чтобы вы не волновались: если будет совсем поздно, то он у нас ночь перекантуется. А ещё у тебя телефон разрядился.
— Опять! — Настя всплеснула руками. Ну, чудо современных технологий! Аккумулятора на три дня еле-еле хватает.
— Ладно, вроде бы всё рассказал — побегу обратно, — притихшую Леночку вернули в кроватку. — После пар зайти?
— Да, пожалуйста. Иначе я её полночи укладывать буду.
— Договорились. Елена Олеговна, ведите себя хорошо.
В трагическом детском вздохе отчётливо прозвучало Воеводино: «Только из уважения к тебе, Валентин».
— Всё, Насть, до вечера.
— До вечера.

Теперь дочка покладисто позволила уложить себя на дневной сон, дав матери целых полтора часа свободного времени. Конечно, дел было невпроворот, но вместо работы по дому Настя подкатила глубокое мужнино кресло к балконной двери, забралась в него с ногами и отпустила мысли за стекло, на волю.
На улице ноябрь: деревья скинули почти всю разноцветную листву, небо низкое, тёмно-серое. Такого оттенка асфальт на дорожке вокруг дома — дождь, что ли, был? Совсем не заметила за рутинной суетой. «Я устала, как же я устала, просто смертельно. Ничего, завтра у Олега выходной; только бы сверху не капало, чтобы они взяли Лену на прогулку. Может, и обед сами приготовят», — веки тяжелели, а держать их открытыми не находилось сил. Память мерно покачивала Настю сплетённом из воспоминаний в гамаке: свадьба, беременность, рождение Лены. Три года, господи, каких-то три года прошло, а кажется — целая жизнь! «У меня всё хорошо: заботливый муж, здоровая дочка, своё жильё. Денег не сказать чтобы много, но нам хватает. Всё замечательно, так отчего я грущу?». В причудливое кружево размышлений вплёлся давний отзвук гитарных струн: «Печаль» Цоя. Серый страшно не любит играть по принуждению, но когда Леночку привезли в общежитие, и напуганный переменой места ребёнок плакал сутками напролёт, лишь гитара могла ненадолго успокоить кроху. «Они так любят Лену, все трое. Мне повезло, мне страшно повезло, только почему же настолько плохо и тошно? Почему?».

***

Свадьбу играли скромно: из гостей одни родственники да близкие друзья. Олег сам предложил организовать торжество на родине будущей супруги, в том числе потому, что с её стороны предполагалось больше приглашённых.

Из всех невест, выходивших замуж в ту пятницу, не было ни одной, которая могла бы сравниться с Настей. Даже много повидавшие работники ЗАГСа это признавали. Снежно-белое платье, которому объёмная вышивка придавала схожесть с древнерусским сарафаном, пышная фата, небрежно накинутая на плечи меховая мантилья и другая примета декабрьского времени — сапожки на невысоком каблучке. Царевна-Лебедь, Краса Ненаглядная; Олег гордился ею, как никогда. На свадебных фотографиях молодожёны представали сказочной парой: могучий витязь и нежная дева, которую он отбил у Идолища Поганого или ещё какого Змея-Горыныча.
Однако была в сказке маленькая несостыковка: отсутствие на тех изображениях верного друга, волшебного помощника богатыря — Серого Волка.
— Серёга не сможет приехать: деканат его по самую маковку бумажками завалил, — между делом заметил Олег, бросив взгляд в составленный любимой список гостей. — Останется здесь за нас обоих отдуваться.
— Подожди, разве он не твой свидетель? — пускай они не обсуждали кандидатуры, это казалось очевидным. Как Маргоша в качестве подружки невесты.
— Не, я Тоху попросил. Да, кстати, Валька тоже можешь вычеркнуть: ему пятницу пропустить смерти подобно.

Вопреки отсутствию близких друзей, в день торжества счастливый жених улыбался во все тридцать два зуба, хохмил и вообще всячески демонстрировал непробиваемую самоуверенность. Но когда молодые уже мужем и женой спустились со ступеней Дворца бракосочетаний и от грязно-зелёной «нивы», припаркованной на дальней стороне стоянки, к ним заторопились две знакомые фигуры, маска довольства собой и жизнью пошла трещинами.
— Лебёдушка, я мигом.
Пока Настя выпутывалась из непонятным образом перехлестнувшегося подола платья, пока объясняла родителям и гостям, ради кого супруг столь резко оставил компанию, пока сама подошла к новоприбывшим — прошло достаточно времени.
— Привет, Настасья. Поздравляю.
— Спасибо, — она действительно давно не видела Серого: то ли была слишком поглощена подготовкой к свадьбе, то ли он больше пропадал на кафедре, чем появлялся в аудиториях. Наверное, поэтому ей сразу бросилось в глаза как сильно потускнел лучший Олегов друг, сейчас полностью соответствуя своему прозвищу.
— Я тоже тебя… вас поздравляю — а вот Валентин выглядел совсем по-обычному. — Прости, мы не успели даже цветов купить.
— Да ну, глупости! Вы ведь до конца с нами побудете? — Настя уже мысленно переигрывала план кафешного застолья: по идее, проблем с тем, чтобы посадить двух лишних человек, возникнуть не должно.
— Извини, не получится, — Серый говорил ей, а смотрел на друга, только на друга, у которого будто язык отнялся. — Мы просто хотели вас поздравить.
— И поэтому отмахали шестьдесят километров? — не поверила новобрачная.
Одногруппник молча пожал плечами.
— Нам пора, — Валентин словно уговаривал товарища покинуть умирающего или тяжелобольного.
— Да, пора. Счастья, Олежа.
— И любви.
— Спасибо, — хрипло поблагодарил Олег. Прочистил горло и повторил: — Спасибо, други. Всё будет, вот увидите.

Пересматривая эпизод внутренним взором, Настя никак не могла избавиться от ощущения, что не до конца понимает заложенный в нём смысл. Будь Серый кем-то иным, можно было бы решить: он банально ревнует женившегося приятеля. Вот только не существовало для этого человека большей радости, чем видеть Олега счастливым, а значит дело было в другом, совсем в другом.

***

В подарок на Новый год Настя получила сотовый телефон: предстоящие месяцы грозили длительным расставанием, поэтому любящий супруг желал иметь с беременной женой канал оперативной связи. Тридцатого числа Олег привёл её в магазин электроники, с восточной щедростью взмахнул рукой у стеллажа с мобильниками: — Выбирай любой, — и Настя стала обладательницей серебряной раскладушки LG, укомплектованной камерой и двумя экранами. Удивительно, но муж без лишних слов купил приглянувшуюся жене модель, хотя раньше обязательно попытался бы предложить что-то своё. Зато в процессе покупки телефонов для него и друзей спор разгорелся нешуточный. К обсуждению пришлось привлечь второго продавца-консультанта, потому как первый откровенно терялся с ответами на каверзные вопросы придирчивых клиентов. В итоге же игравший роль немого зрителя Валентин несмело тронул Серого за локоть: — Серёж, а, может, этот? — и указал на «кирпич» Nokia 3310. Спорщики замолчали, коротко переглянулись.
— Устами младенца, — ровное настроение вернулось к Олегу мгновенно, словно решение было принято давным-давно, а весь балаган устраивался исключительно ради развлечения.
— Три штуки у вас будет? — уточнил Серый у продавца, и тот обрадованно закивал.
Так трое товарищей обзавелись простенькими тёмно-синим, серым и белым мобильниками, которые в ходе эксплуатации показали себя намного лучше навороченной Настиной «лыжи».

«Когда он почти перестал спорить со мной? Когда я сказала, что жду ребёнка? Или раньше?». Не вспоминается, слишком много всего случилось.

***

Беременность протекала поразительно легко. Токсикоз мучил Настю лишь в последнем триместре и то недолго. Будущее материнство не украло её красоту, а наоборот оттенило ещё больше. «Необычно, — качала головой акушер-гинеколог. — И ни отёков, ни пигментации? Повезло вам, девушка, радуйтесь».
Они все говорили: «Радуйся». Тому, что замужем за любимым человеком. Тому, что у вас практически отдельная жилплощадь, за которую не нужно платить. Тому, что супруг и два его товарища с тебя пылинки сдувают. И Настя радовалась бы, если б не гормональная перестройка организма, сделавшая её мнительной, слезливой, остро чувствительной к мелочам. Уже на последних сроках она порой просыпалась среди ночи в твёрдой уверенности: Олег её не любит. Он с ней ради ребёнка, вообще весь этот фарс ради ребёнка. Тут Настя начинала плакать, и муж возвращался с балкона, где методично добивал сигаретную пачку.
— Настён, ты чего?
Она мотала головой, не отвечая.
— Ну, всё, всё, успокаивайся. Сделать чаю?
Нет, ей не нужен был чай. Ей срочно требовалось, чтобы на любой из её беременных взбрыков супруг отреагировал как раньше: спором, ссорой, но только не бесконечным терпением скрытого равнодушия.
— Вы больше не ругаетесь, и поэтому ты считаешь, ему на тебя плевать? — даже по телефону было слышно крайнюю степень маминого удивления. — Доча, не сходи с ума. У тебя золотой муж, радуйся.
Опять это «радуйся». «Вы не понимаете! — хотелось закричать Насте. — Я сто раз говорила ему, что он меня не любит, только это всё была неправда. Он любил, потому и делал мне добро, как считал нужным, не спросясь моего мнения. А теперь — нет».

Впрочем, здесь она преувеличила. Были один или два случая, когда Олег хмурился на неё в своём прежнем стиле. К примеру, в феврале после ГОСов молодая семья и их приятель заглянули в продуктовый магазин по дороге до общежития. С самого утра гордо носящей небольшой, но характерный животик Насте хотелось чего-то этакого, и ассортимент алкогольной стойки помог ей чётко определиться с желанием.
— Я пива хочу, — будущая мать совсем не ждала от себя такого выверта. Она и до беременности не уважала хмельной напиток, а уж после строжайшее вето было наложено на любой алкоголь в принципе.
— Настюха, не дури, — помрачнел муж. — Тебе нельзя.
— Я знаю, только хочется — ужас как.
Олег посуровел ещё больше.
— Так, ну-ка пошли отсюда, — он твёрдо подхватил раскапризничавшуюся супругу под локоть.
— Купи ей, — пожалуй, впервые со времени свадьбы Серый вмешался в семейную жизнь друга. — Она не за себя хочет.
— Думаешь? — Олег ещё сомневался: складка между густых бровей никак не желала разглаживаться.
— Знаю. Мама, когда беременная ходила, мелки грызла, как леденцы. Отец специально за ними на карьер ездил.
— Не, ну мел — это понятно. Это кальций. А пиво?
— В пиве тоже какие-то витамины, группы B, кажется.
— Ого! И чего ты тогда вечно зудишь про «вредно»? — Олег подошёл к прилавку: — Ноль пять «Хайникена», пожалуйста.
Настя сделала всего один жадный глоток холодного напитка и поняла: хватит. Больше ей не нужно.
— Допьёшь? — она протянула бутылку мужу.
— И всё ради этого? Допью, конечно. Серёга, будешь? Как инициатор покупки.
— Обойдусь, — Серый и до этого не отличался краснобайством, а тогда стал совсем немногословным. Зато Олег беспечно болтал за двоих, словно хотел сгладить впечатление от лаконичности друга.
Что такого у них могло случиться?

«Странно, раньше мне почему-то думалось, будто Серый один в семье. Хотя, если разобраться, то я вообще мало о нём знаю. Вроде бы мы с Олегом обо всём на свете разговариваем, но эта тема всегда задевается по самому краешку. Даже про Валю мне известно больше».

***

Защита диплома оказалась нестрашной формальностью. Или комиссия просто пожалела находящуюся на последнем месяце студентку? Так или иначе, но вволю покричав после сдачи «Я инженер!», Настя через день уехала под мамино крылышко: рожать. Обратно в студгородок она вернулась лишь полгода спустя, в январе, хотя родители уговаривали подождать до марта.
— Мам, там же Олег совсем один. Мы ему нужны, — после разрешения от бремени сомнения в чувствах мужа казались надуманной нелепицей.
«Гостинка» всё также была в распоряжении молодой семьи: Олег играючи сдал экзамены в аспирантуру, сохранив за собой право на общежитие. Настя не могла не удивляться феноменальной работоспособности мужа. Он умудрялся вести лабораторные в универе, трудиться на стезе монтажа коммуникационных сетей и вдобавок выкраивать время на общение с дочерью, Еленой Прекрасной, как называл её в шутку. А вот Леночкина мама порой чувствовала, что катастрофически не справляется с обязанностями домохозяйки. Только сейчас она поняла, насколько ценно присутствие бабушки, но не выписывать же Олегову тёщу на тридцать квадратных метров? Приходилось справляться самой, и тут помощь пришла с совсем неожиданной стороны.

Начало положили гитара Серого и его магическое умение заговаривать всяческие детские болячки. Дальше — больше: выяснилось, что у Валентина есть сестрёнка всего на год старше Лены, поэтому он тоже имеет представление о маленьких детях. Два друга ненавязчиво подменяли Настю, когда той становилось совсем туго, откладывая любые свои дела по первой же просьбе.
— Счастливая ты, Настюха, — с некоторой завистью говорила Маргоша. — Вышла замуж за одного, а отхватила целый гарем.
Как ни льстили слова подруги, отвечать следовало скромно: — Ой, ну какой гарем? Мне вообще неудобно: я, наверное, плохой матерью в глазах окружающих выгляжу, если с моим ребёнком друзья мужа возятся.
— Неудобно по льду на шпильках ходить, — наставительно парировала Марго. — Поэтому не обращай внимания, кто о чём думает, и радуйся своей удаче. Дочка крепенькая, внешность у тебя после беременности — Джоли позавидует. Да ещё и трое парней вокруг вас обеих на задних лапках бегают. Вспомни только, как они к тебе в роддом приезжали.
Настя опускала глаза и старалась не улыбаться чересчур самодовольно. О да, такого их провинция не видела вообще никогда. Три товарища примчались повидать новоиспечённую мамочку уже на второй день после родов. На свидание их, правда, не пустили строгие медсёстры, зато потом всё родильное отделение смогло насладиться часовым импровизированным концертом под окнами Настиной палаты. Собственно, тогда и было развеяно последнее сомнение в любви Олега. Как думалось — навсегда.

— Олег, скажи, где вы обедаете, когда на объектах работаете? — вопрос пришёл неожиданно, во время вечернего чая. Леночка сладко сопела в своей кроватке, а её родители вполголоса разговаривали за столом. — Там же столовых нет, наверное.
— Ты что, какие столовые! Ссобойки берём.
— Ссобойки? Погоди, я же тебе их не готовлю.
— Так Серый готовит. И на себя, и на меня, — Олег не видел в этом ровным счётом ничего предосудительного, зато Настю сообщение покоробило. С дочкой посидеть — Серый, обед приготовить — Серый, а она тогда здесь зачем?
— Слушай, давай теперь я стану тебе тормозок собирать.
— На фига? — удивился муж. — Какая разница, если Серёге в любом случае себе делать?
— Такая. Ты, извини, на ком женился?
— Я, извини, женился не ради ссобоек. Не ты ли жалуешься, что сильно устаёшь? Зачем тогда ещё работу себе придумываешь?
Настя показательно надулась, но всё же чуточку была рада: разговор получился досвадебным, настоящим.
Однако брать на работу женины обеды Олег так и не стал.

***

Леночка завозилась в постельке — вот-вот проснётся, а значит отдых закончился. Сейчас нужно будет её кормить, потом успеть посадить на горшок, потом что-то поесть самой. Знать бы, во сколько вернётся Олег и станет ли ужинать. И почему он не звонит?
— Я же телефон забыла на зарядку поставить!
— Ма-а!
— Иду, родная, — умилительный вид сонной дочки напрочь заслонил собой образ молчащего мобильного.

Как и обещал, вечером пришёл Валя.
— Ты ужинал? У меня суп почти готов.
— Спасибо, только я сегодня тоже готовкой озадачился. Ну что, Ленчик, ты умницей была?
Краем уха прислушиваясь к возне дочери с гостем и выбравшимся из тайного укрытия Джорджем, Настя закончила кашеварить и занесла с балкона охапку высохшей детской одежды. Ворох вещей сработал для Валентина напоминанием.
— Насть, я всё забываю одну штуку тебе рассказать, — он чуточку замялся. — Моя мама давно предлагает передать для Леночки некоторые Динины одёжки. Они с отчимом понакупили всякого, а Звоночек взяла и выросла прежде, чем на неё всё успели перемерить. Ты как, не возражаешь?
Настя задумалась. С одной стороны, их семья не бедствует, чтобы по друзьям и соседям гуманитарную помощь собирать. Но Лена тоже растёт, ей нужны вещи большего размера, которые надо покупать. Для чего требуется ехать в центр, в магазины, а времени и так ни на что не хватает.
— Не возражаю, — решила Настя. — Надеюсь, Олег тоже не будет против.
— И я надеюсь, — тепло улыбнулся Валентин. Чирикающей с котом Леночке или своим мыслям? — Елена Олеговна, зачем вы таскаете Джорджа за хвост? Ему же больно.

Валин мобильник заиграл, когда он уже стоял на пороге, собираясь уходить.
— Валюха, ты, случаем, не у нас в гостях? — долетел до Насти громкий вопрос Олега.
— У вас, а что?
— Будь другом, передай Настёне трубочку.
— Сейчас, — Валентин протянул сотовый хозяйке дома. — Это тебя.
— Алло?
От раздавшегося из динамика гневного рыка ненадолго заложило уши.
— Анастасия, ёксель-моксель, что у тебя с телефоном? Какого лешего я весь день не могу до вас дозвониться?!
— Он разрядился, — у Насти задрожали губы. Ну, опять забыла, со всяким бывает. Зачем же сразу кричать?
— Так поставь на зарядку. Немедленно, — зло приказал муж.
— Да, да, уже, — где этот чёртов шнур? — Ты во сколько придёшь?
— Не знаю, — выплюнул Олег. — Всё, отбой.
На заднем фоне послышалось негромкое «Погоди», в трубке что-то зашуршало, и другой — спокойный — голос сказал: — Привет, Настасья.
— Привет, — она постаралась не шмыгать носом. Вот проводит гостя, уложит дочку спать и вволю наревётся в ванной.
— Видишь ли, у нас тут такое дело. Один особо одарённый товарищ полез на леса без подстраховки, загремел вниз и сломал ногу. Мы полдня промыкались с ним по больницам, а работа, естественно, стояла. Поэтому сегодня трудимся до победного конца, чтобы завтра выходить не пришлось. Ты Елену во сколько баиньки отправишь?
Настя посмотрела на часы: девять вечера.
— Где-то через час. Пока искупаю, пока то да сё.
— Набери нас перед тем, как сказку ей читать, хорошо?
— Хорошо.
— И сама ложись. Интуиция мне подсказывает, что вернёмся мы неприлично поздно.
— Ладно, — надо же, а плакать больше не хочется. — Удачи вам.
— Спасибо. Всё, до связи. Хотя нет, погоди. Тут ещё Олежа добавить желает.
В динамике снова зашумело.
— Настюх, — намного уравновешеннее сказал муж, — ты не обижайся. Мне просто и так все нервы сегодня вытрепали.
— Не обижаюсь, — Серый Волк, сказочная зверюга, каким чудом ты сумел утихомирить буйный нрав Олега-богатыря? Уж не тем ли самым, каким заговорил слёзы Настасьи-красы?
— Ты звони, я буду ждать.
— Обязательно позвоню.
— Ну, тогда услышимся. Люблю, целую.
— И я тебя.
Настя протянула замолчавший мобильный его законному владельцу.
— Валь, ты, случаем, не в курсе, как у Серого это получается?
Валентин не стал просить конкретизировать расплывчатое «это».
— Трудно объяснить, — сделал он неопределённый жест. — Но у нас с тобой фокус не пройдёт, можешь мне поверить. Спокойной ночи.
— Тебе тоже.

Джордж ушёл в ночь вместе со своим человеческим любимцем, оставив хозяек дома одних. Довольная вечером дочка послушно перенесла процедуру купания и укладывания в постель, пора было звонить отцу и мужу. «У нас с тобой фокус не пройдёт», — Настя вынула штепсель зарядного устройства из розетки. Интересно, пустят ли её хоть когда-нибудь в святая святых этой дружбы? «Вряд ли: система идеальна, третьему — жене, дочери, да кому угодно — сюда не встроиться». Номер Олега — быстрый вызов на второй кнопке. «Но я всё-таки попробую с ним поговорить. В конце концов, это неприлично: когда друг преуспевает там, где пасует законная супруга».

@темы: Трое из четыреста седьмой, original, by me