~rakuen
И может быть это так глупо: В предельную цель возводить Наивную детскую сказку. Но ради нее стоит жить!
Название: "Они студентами были"
Автор: ~rakuen
Бета: учебник Розенталя и "памятка редактора" от baddcat
Размер: макси
Пейринг: м/ж, м/м, м/м/м
Категория: слэш, вторым планом — гет
Жанр: повседневность, романтика, где-то hurt/comfort
Рейтинг: R
Предупреждения: никаких, кроме предусмотренных рейтингом
Краткое содержание: судьба — тётка неласковая. Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, а она вдруг — р-раз! — как вышвырнет тебя из зоны комфорта, как раскатает по асфальту колёсами любви — света белого не взвидишь. Сквозь мрак пройдёшь, себя найдёшь, верных друзей обретёшь. Потом оглянешься назад: это я там был? Это я таким был? И от всей души скажешь злыдне-судьбе: "Спасибо!". Только ей-то что до твоих проклятий и благодарностей? У неё просто работа такая, сероволчья.


Двенадцать месяцев в году,
Считай иль не считай.
Но самый радостный в году
Веселый месяц май.
«Робин Гуд и шериф» (перевод С.Я. Маршака)

«207: Invalid floating point operation» сообщил Турбо Паскаль.
— Где?! Ёшкин ты кот, где у тебя инвалид?
Красное окошко с сообщением об ошибке осталось равнодушным к воплю горе-программиста.
— Последняя задача, ё-моё, последняя! Ну что тебе не нравится?
Нет ответа.
— Чаю, мне надо чаю, — пробормотал Валька, выбираясь из кресла. — Пока ум за разум окончательно не зашёл.
Из секции донеслись невнятные звуки разговора, дверь в комнату открылась, и диалог стал разборчивым.
— Олежа, ты хочешь из меня Акелу раньше срока сделать?
— Говорю тебе, это как на велике кататься: раз научился, то не забудешь. И вообще, ты что, трус?
Разувшись, соседи вошли.
— Привет, Валюха.
— Привет, Захаров, — и уже отвечая другу: — Да, трус. Заячья душонка, которая даже в двенадцать лет не велась на «Слабо?».
Олег упрямо выдвинул нижнюю челюсть.
— Валёк.
Валька насторожился: что там случилось, отчего Воеводе посреди спора понадобилось его мнение?
— У тебя на майские планы есть?
— Нету.
— Хотел бы на природу выбраться с ночёвкой? Палатка, костёр, рыбалка — всё включено.
— Ты забыл добавить древнюю «ниву» с собой в качестве водителя, — едко дополнил рекламу Серый.
— Э-э, — последнее обстоятельство действительно смущало. Валька задумался. — Серёж, а ты водить умеешь?
— Я? Умею. Немного.
Вот и отлично, можно больше не сомневаться: — Тогда я бы поехал.
— За-ши-бись, — вместо того, чтобы обрадоваться, почему-то обиделся Олег. — То есть без Серёгиной подстраховки я тебя не устраиваю?
— Ну-у, — дипломатия, дипломатия и ещё раз дипломатия. — Просто так надёжнее.
Воевода оскорблённо сложил руки на груди, собираясь высказать всё, что думает о Вальках-недоверяющих, но тут заговорил Серый.
— На четверых будут нужны две палатки, пенки, спальники, котелок, большая фляга под питьевую воду, фонарики, лопата. Хорошо, если и топор найдётся. Запомнишь, или мне лучше записать?
— Запомню, не первый год замужем. Удочки, гитара?
— Опционально, особенно последнее. По поводу машины я сам с дядь-Витей поговорю, продукты тоже на мне. Ты Настасью-то в известность поставил?
— Пока нет. Да она согласится, смысл заранее спрашивать?
— В таком случае, начни с разговора со своей девушкой, а потом уже занимайся поиском инвентаря.
— Устроим приключение, — Олег с предвкушением потёр ладони. — Давненько мы ничего не мутили.
— К счастью.
— Серый, ты пессимист.
— Я реалист, у которого лучший друг — с шилом в заднице. Между прочим, сегодня по календарю двадцать девятое.
— Намёк понял, — Воевода устремился к выходу. — Валюха, несмотря на нелепые сомнения, объявляю тебе благодарность. Грамота и фото на доске почёта будут позже, — обещание прилетело уже из секции.
— Зря согласился, да? — спросил Валька, когда они с Серым остались вдвоём.
— Нет, почему? Тебе же хочется.
— А тебе?
— И мне теперь, — Серый притянул Вальку к себе. Легонько дунул в глаза, заставляя смешно наморщиться. — Всё в порядке, не заморачивайся по пустякам.
«Получается, я для него теперь важнее друга?» — да нет, вряд ли. Наверняка и без Вальки он бы поворчал-поворчал, а потом согласился. Но сам по себе эпизод всё равно приятно согревал.

Первого мая, в девять утра у входа в общежитие стояла зелёная «нива», а рядом с ней на асфальте громоздились тюки разных размеров, готовые к немедленной погрузке. В самый последний момент выяснилось, что палатку Олег раздобыл всего одну, а значит половину компании ожидал сон под открытым небом.
— Уступим комфортабельные условия женщинам и котам? — непонятно спросил Воевода у Серого товарища.
— Можно так, а можете с Настасьей под крышей ночевать. Спальники хорошие, мы с Захаровым нормально перекантуемся.
— Ладно, я подумаю. Блин, ну где эта царевна-Лебедь? Уговор же на девять был.
Фраза оказала волшебный эффект: на крыльце показалась опаздывающая Настя.
— Всем привет!
— Привет, радость моя, — Олег без капли стеснения наградил девушку звонким поцелуем. — Готова?
— Да. А кто поведёт?
Трое парней переглянулись.
— А я-то голову ломаю, отчего она так быстро согласилась, — в пространство заметил Серый. — Олежа поведёт.
Настя несколько изменилась в лице, но, к своей чести, говорить ничего не стала.
— Экипаж просит пассажиров рассаживаться согласно купленным билетам, — Воевода тоже оставил щекотливую тему без развития. Он откинул водительское кресло «нивы» и галантно помог возлюбленной забраться внутрь. Валька составил ей компанию на задних сидениях, Олег с Серым заняли места впереди, пристегнулись — всё, можно отправляться.
— Права, доверенность? — вполголоса спросил штурман.
— Взял, — перекинутый через плечо ремень безопасности сделал водителя необычайно серьёзным.
— Ручник.
— Помню. Карта у тебя?
— Да.
— Ну, вперёд и с песней, — мотор закашлялся, машина ощутимо дёрнулась, однако поехала. Приключение началось.

Они протошнили в правой полосе двадцать километров трассы, после чего указатель с надписью «Заречье» подал знак свернуть на широкую укатанную грунтовку. «Нива» рывком прибавила скорость и, ревя, запылила вперёд.
— Сделай передачу повыше, — посоветовал Серый. Машина снова вздрогнула, однако уровень шума упал до нормальных децибел.
— Господа пассажиры! — громко сказал Олег, не отрывая глаз от дороги. — Я сейчас окошко приоткрою; станете замерзать — кричите.
В пропахший выхлопными газами салон ворвался свежий весенний ветер, и Валька решил, что пусть его лучше продует, но жаловаться он не станет.
Заречьем, которое обещала табличка на трассе, называлась небольшая сонная деревенька. «Нива» без остановок прошила её насквозь, но вдруг затормозила у последних домов.
— Схожу, с местными аксакалами пообщаюсь, — Серый оказался снаружи раньше, чем улеглась поднятая колёсами пыль. — Товарищ водитель, вы как?
— Иду, — Олег тоже выбрался из салона, небрежно смахнув со лба выступившую от напряжения испарину.
— Валь, — Настя воспользовалась моментом, чтобы задать соседу немаловажный вопрос: — Ты знаешь, куда мы едем?
— Не-а, — беспечно ответил тот. — Но у Серого есть карта.
— Это утешает, — хотя называть картой обрывок бумажки с от руки начерченным маршрутом было несколько смело.
Водитель и штурман вернулись с довольными выражениями на лицах: аксакалы подтвердили уже имеющиеся инструкции.
— Полчаса, максимум сорок минут, — Олег повернул в замке ключ зажигания. — Там такое место — вы себе не представляете! Шишкин и Левитан плачут горькими слезами: они не сподобились его нарисовать.
— Где там-то? — рык двигателя неудачно заглушил Настин вопрос, но повторять девушка не стала.

Спустя полчаса пассажирам показалось, будто они едут куда-то не совсем туда. Раскатанная дорога сменилась условной стёжкой через невысокие холмы, чью нежно-зелёную шёрстку яркими всполохами украшали островки полевых цветов.
— Тормозни-ка, — на одном из перекрёстков попросил Серый, до того внимательно изучавший мелькающие за окном окрестности. — Надо осмотреться.
Снова он первым выпрыгнул из машины и легко потрусил вперёд — туда, где дорога огибала очередной округлый гребень, украшенный меловым останцем. Следом размашисто шагал Олег, а двум прочим участникам экспедиции досталось лишь с места наблюдать, как друзья взбираются на макушку холма.
— Заблудились, — с уверенным пессимизмом сказала Настенька.
— Да ну! Банальная рекогносцировка. Смотри, вон уже обратно идут.
Обе дверцы «нивы» открылись одновременно.
— В общем, ты понял: сейчас чутка прямо, а потом по правой тропке, — закончил объяснение Серый.
— Понял, — водитель пристегнулся ремнём безопасности. Повернулся к притихшим в глубине салона спутникам: — Всё по плану, не дрейфите. Пять минут; Валёк, можешь засекать время.
Традиционный рывок, машина покатила вперёд, а Валька для интереса взглянул на часы. Пускай Воевода слов на ветер не бросал, но было любопытно: действительно пять и ни минутой больше?

***

Предводитель путешествующей компании обладал редкостным чувством времени: точно через оговоренный срок машина остановилась на полукруглой опушке мелколиственного леса.
— Приехали! — передние сидения наконец были откинуты, позволяя пассажирам выбраться наружу.
— А где же левитановские виды? — наморщила носик Настя, обозревая вполне стандартный пейзаж.
— Там, — Олег махнул рукой дальше вдоль края леса. — Чуть-чуть сквозь деревья пройдёшь и увидишь.
— Только вниз с обрыва не слети, — добавил Серый. — Поэтому лучше всего будет, если вы с Захаровым возьмёте флягу и не просто сходите на природу полюбоваться, но заодно принесёте воды из родника. Раньше более-менее нормальный спуск был в двухстах метрах ниже по течению.
— То есть там река?
— Ну да, — Воевода как раз извлёк из машины удочку. — Ты думаешь, для чего я у Витька снасти вытребовал?
— С миру по нитке, — себе под нос прокомментировал Валька, доставая тюк с брезентовой, ещё советских времён палаткой.
— Не имей сто рублей, — так же негромко подтвердил волчьим слухом расслышавший фразу Серый.
— Олег, скажи честно: вы здесь уже бывали? — живописные виды интересовали Настю меньше, чем расстановка точек над i.
— Угу, с пацанами из группы после первого курса. На шашлыки ездили.
— А я где была?
— А мне почём знать? Ты тогда со мной принципиально не общалась.
Настенька надулась.
— Домой ты уехала, — не давая разгореться конфликту, сказал Серый. — У тебя последний экзамен «автоматом» получился, а мы ещё неделю тут тусовались.
— Ясно, — девушка успокоилась. — Что там, воды надо принести? Валь, идём?
— Идём, — он бы предпочёл прежде помочь с установкой палатки, но отпускать даму гулять по лесам в одиночестве тоже не годилось.

На разбивку лагеря у начинающих туристов ушло около часа. Зато облюбованный уголок опушки принял настоящий походный вид: палатка, кострище, в стороне — рукомойник из пластиковой бутылки, подвешенной на ветку стоявшей отдельно от прочих берёзы. Парни притащили из глубины леса два бревна под сидения, дрова для костра и охапку тонких веток для импровизированной платформы под спальники. Вопрос, кто где будет ночевать, до сих пор оставался открытым: с Настенькой-то понятно — её без вариантов под крышу, а вот мужская часть компании никак не могла определиться. В итоге принятие решения отложили до вечера, когда станет ясна фактическая температура. Сейчас, например, даже в тени было по-летнему жарко, поэтому куртки и кофты остались в салоне «нивы». Олег же, упарившийся ещё с вождения, вообще снял футболку, не без гордости демонстрируя торс древнегреческого атлета. Какое-то время он наслаждался восторженными взглядами любимой девушки и грустно-завистливыми Валькиными вздохами, а потом лучший друг (единственный, кого этот показ не впечатлил) тихо ему заметил: — Слушай, звезда бодибилдинга, ты бы оделся, покуда не сгорел. Солнце злое.
Воевода презрительно фыркнул.
— Олежа, как человека прошу. Красуешься сейчас ты, а выхаживать тебя потом мне. Забыл, что год назад было?
Напоминание оказалось неприятным: Олег состроил недовольную мину, но футболку надел.
— Я рыбалить! — громко объявил он. — Ставьте воду, минут через двадцать будет рыбка на уху.
— Самоуверенности — хоть в палату мер и весов, — ехидно прокомментировала Настя зрелище удаляющейся спины «добытчика мамонтов».
— Напрасно ты так, — костёр у Серого разгорелся, как у профессионала, с одной спички. — Понятия не имею, каким образом он это делает, только рыба к нему сама на крючок прыгает, можно даже червяка не насаживать.
— Правда? — не совсем поверила девушка. — Выходит, наш Олег — настоящий кладезь талантов?
— И не сомневайся, — серьёзно подтвердил друг талантливого Воеводы. — Олежа — личность уникальная во многих смыслах. Захаров, принеси из багажника коробку с продуктами.
— Сейчас, — по Валькиному скромному мнению, Серый сказал только половину правды. Оба друга — люди особенные, редкие, и если смотреть непредвзято, то «просто Захарову» чертовски повезло с ними познакомиться. «Хотя всего шесть месяцев назад мне бы и во сне такая мысль не приснилась». Да уж, порой жизнь совершает шпильки похлеще, чем на трассах «Формулы 1».
— Эй, Земля вызывает Захарова!
— А? Да, иду, несу.
Замечтался, как всегда. Обыкновенный, ничем не выдающийся просто Валька.

Олег вернулся, когда вода вот-вот начала бы кипеть. Сначала до его прохлаждавшихся в тенёчке спутников донеслось бравурное насвистывание «Турецкого марша», а потом показался сам Воевода: с удочкой и пакетом, из которого торчал крупный рыбий хвост.
— Скучаете? — громогласно вопросил знатный рыболов. — А я такую щучку отловил — одно загляденье!
Он подошёл к костру и гордо вытащил из пакета уже потрошёную добычу: — Вот она, моя красавица!
— Силён, — по достоинству оценил улов Серый. — Килограмма на три?
— Я бы четыре дал. Эх, весов нет! Да и фотика тоже: не поверят же, когда рассказывать буду.
— С ума сойти, — охотничьи навыки любимого поразили Настеньку в самое сердце. — Где ты её такую найти умудрился?
— Это, Настёна, чутьё, — Олег многозначительно постучал себя по носу. — Я тебе не рассказывал, какого сомика мы с Серым однажды поймали?
— Потом расскажешь, — прервал его друг. — Готовить пора.
— Готовить так готовить, — прекрасная часть компании сунулась к закрытому крышкой котелку, но была ловко перехвачена за талию.
— Уйди, женщина, твоё место в шезлонге! — словно игрушку переставил её в сторону Воевода. Игриво хлопнул по пятой точке, задавая направление в сторону складного стульчика: — Тут работа для суровых мужиков.
— Ты потроха-то нормально вычистил, суровый мужик? — вскользь поинтересовался Серый. — Или по принципу «прокатит для сельской местности»?
— Серёга, обижаешь. Как для любимой матушки!
— Значит, сойдёт. Давай-ка быстро организуй с десяток картошек, остальным я займусь.
— А я? — Валька категорически не хотел оставаться без работы.
— Принеси ещё воды. То, что сейчас болтается во фляге, можно вылить в рукомойник. Потом, если захочется, начинай без спешки накрывать на стол.
— Хорошо, — Валька споро опрокинул остатки содержимого шестилитровой пластмассовой фляги в бутылку-рукомойник и отправился по знакомой тропке к роднику.

***

Речные виды и впрямь были достойны кисти великого русского пейзажиста. Обрывистый правый и более пологий левый берега сочной зеленью укрывали лиственные рощи. Среди осин и ясеней ярко светились девушки-берёзки, плакучие ивы склоняли длинные косы к самой воде. Пышные кучевые облака вальяжно плыли сквозь лучистую синеву, а их отражения не менее торжественно скользили по водной глади. Уже возвращаясь обратно, Валька остановился передохнуть после крутого подъёма и загляделся, растворился в чистой красоте обновлённой природы.
— Валёк, тебя только за смертью посылать. Мечтательный ты наш, — голос Олега раздался за спиной чересчур неожиданно и громко. Стоявший в опасной близости к краю мелового откоса Валька резко развернулся, оступился и почувствовал, как земля под ногами вдруг потеряла всякую надёжность. Панические махи руками помогли лишь в том, что теперь он вместо падения спиной вперёд съезжал по склону на животе, судорожно пытаясь ухватиться хотя бы за жалкий клочок прошлогодней травы.
Броску Олега позавидовал бы иной профессионал-регбист. И всё равно: это была сказочная удача, что он успел поймать падающего за запястье.
— Валюха, блин! — рывок. — Вечно с тобой! — рывок. — Что-нибудь приключается! — последнее усилие, и Валька наверху — лежит на твёрдой поверхности, не до конца осознавая произошедшее. — Ну скажи, как тебя такого на целых два месяца одного оставлять? Серый же изведётся весь — к бабке не ходи.
— С-спасибо.
— Что ты там бормочешь? Горе наше луковое!
— Спасибо, — Валька тяжело перевернулся на спину. Небо, облака. Безбрежный покой.
— Всегда пожалуйста. Без травм, надеюсь?
— Вроде да, — штаны и рубашку он, правда, изговнякал, но это фигня — отстирается.
— Дай посмотрю, — умиротворяющую синеву заслонил сердитый Олег.
Валька со скрипом принял сидячее положение. Ох-хо-хо, синяки будут шикарные. Повезло ещё, что и ноги, и живот защитила одежда, а вот предплечья… Н-да, предплечья он неслабо стесал.
— Хорошенькое у тебя «вроде», — съязвил Воевода, бесцеремонно покрутив Валькины руки, дабы лучше оценить полученные ссадины. Заглянул в лицо: — Ё, да ты и нос расцарапать умудрился!
Валька совсем не ждал быстрого прикосновения, бережно стирающего меловую пыль со спинки носа, поэтому не успел отшатнуться.
— Горе-горюшко, — повторил Олег, и в его небесных глазах было столько неподдельных тревоги и заботы, что им верилось больше, чем пренебрежительным интонациям. Всё верно: первоначальная злая неприязнь сто лет назад утекла с талой весенней водой, а природа не терпит пустоты вежливого нейтралитета.
— Идём в лагерь, — Воевода пружинисто поднялся. Протянул ладонь: хватайся, несчастье ты этакое. Валька, чуть стесняясь от сделанного открытия, принял помощь и тоже оказался на ногах.
— Вода…
— Какая-такая вода? — Олег непринуждённо подхватил флягу. — Сам-то доковыляй как-нибудь, водонос.
«Спасибо. Друг».

Возившийся у костра Серый обернулся именно в тот момент, когда двое вышли из леса. Приложил ладонь козырьком ко лбу и со звоном опустил крышку котелка.
— Всё хорошо! — во весь голос крикнул Олег. — Жертв и разрушений нет! — но друг не поверил оптимистичному заявлению. Он что-то сказал обеспокоенно поднявшейся со стульчика Насте и заспешил навстречу бредущей по опушке компании.
Стоило им встретиться, как Валька быстро произнёс: — Просто чуть-чуть руки рассадил, — предупреждая самый насущный вопрос.
— С обрыва он сверзился, — добавил Олег. — Я успел поймать.
Скулы Серого заметно заострились, но вместо дополнительных уточнений он сообщил: — Уха готова, стол накрыт, ждём только вас.
Вальку кольнуло чувство вины: похоже, он и впрямь слишком замечтался.
— Олежа, помоги Настасье разлить суп по тарелкам. Пусть остывает, пока я первой помощью занимаюсь.
— Не вопрос, — Воевода пошёл к костру, перед которым был разложен самодельный походный столик, а Серый с Валькой направились к стоявшей за кустами «ниве».
— Запасную рубашку или футболку брал?
— Нет, — груз вины стал ещё тяжелее.
— Тогда держи, — из недр салона появилась тенниска камуфляжной расцветки. — Только перед тем, как наденешь, давай с ран грязь смоем.
— Чем?
— Сначала минералкой, — не машина, а волшебный сундук! — Потом перекисью зальём.
— Давай, — стыдящийся собственной «попадальческой» натуры Валька предпочёл бы заниматься всем сам, только в миропонимании Серого опция «оставить без помощи» отсутствовала как класс.
— Ты не сердишься? — перекись шипела на ранках, неприятно пощипывая.
— Головой ударился? За что мне сердиться?
— Ну, за то что от меня опять столько хлопот…
— Стоп. Нет никаких хлопот, понял? Забудь вообще эту чушь.
— Ладно.
— Научили, блин, — что-то в глупом Валькином вопросе всерьёз зацепило Серого. — Можно подумать, люди специально в неприятности попадают. Для собственного удовольствия, — особенно глубокую царапину закрыл последний кусочек пластыря. — Всё, свободен.
— Спасибо, — по идее, кусты и «нива» должны полностью закрывать их от оставшейся на костровой площадке компании. Валька поймал Серого за запястье и благодарно коснулся губами центра раскрытой ладони.
Время задержало дыхание на два удара сердца. Потом опомнилось: зашуршало ветерком в кронах деревьев, басовито загудело неповоротливым шмелём.
— Там уже, наверное, остыло всё.
— Да и чёрт бы с ним. Помочь с рукавами?
— Помоги.
Случайный контакт кожи с кожей — как замыкание накоротко. Сплелось дыхание — кто распутает? Время переминается рядом с ноги на ногу: жаль вас тревожить, ребята, но долго отлынивать от работы не в моей власти.
— Надо возвращаться.
— Надо. Чёрт.
Призрак можжевелового запаха на воротнике заёмной рубашки.
— Иди первым, я пока машину закрою. Только не улыбайся такой блаженной улыбкой — летателям с обрывов она по статусу не положена.
— Постараюсь. Так лучше?
— Да. Но только для конспирации. Всё, вперёд.
— Ушёл.
Определённо, время — отличный товарищ. У костра прошло не больше десяти минут, и уха как раз успела остыть до приятной температуры.

***

После обстоятельного обеда Олег с Настей коротко переглянулись и объявили, что отправляются к реке мыть посуду. Серый оценил эвфемизм по достоинству, однако заметил: если через час парочка не объявится в лагере, то пусть не обижаются — он пойдёт их искать. Валька тоже сунулся с вопросом: не надо ли чем по хозяйству помочь? — но оба друга в один голос отправили его лодырничать на расстеленном в тени раздвоенной берёзы спальном мешке.
После сытной еды глаза закрывались сами собой, шелест листвы складывался в тихую мамину колыбельную. Валька заснул, да так крепко, что не услышал возвращения влюблённых и слов Серого: — Нагулялись? Отлично, теперь моя очередь.
— Куда? — спросила Настя, на что Олег загадочно ответил: — За чаем.
— И найти место, — добавил интриги его друг. — Не шумите сильно, Захаров спит.
— Ничего не обещаем, — Воевода сделал независимое лицо, однако когда позже любимая предложила сыграть в сторонке в волейбол, мастерски отвлёк её от этой идеи.

Валька проснулся к ужину.
— Правильный студент растёт, — отметил Олег данное обстоятельство. — Чётко знает, когда выгоднее спать, а когда — бодрствовать. Серёг, что готовить будем?
— Ничего, всё уже готово, — Серый был занят выкатыванием из костровой золы неких серых шариков. — Картошка как раз испеклась.
— Восхищён, — прищёлкнул языком Воевода. — Стол раскладывать?
— Да, пора.
— А котелок с чем? — Валька без спроса сунул нос под крышку. — Пахнет ёлкой.
— Это, Захаров, особый походный чай, который мы будем пить после того, как вернёмся.
— Откуда?
— С проводов дня.

Серый выбрал место в получасе ходьбы от лагеря. Длинный меловой язык выдавался из береговой линии обрывом, да таким крутым, что Валькин обидчик показался бы рядом склоном неглубокого овражка. Компания подошла к пункту назначения ровно в ту минуту, когда ярко-алый диск самым краешком коснулся линии горизонта.
— Смотрите! — Настя взмахнула рукой, показывая вверх по течению, на восток. — А там луна!
Бледный круг ночной красавицы зеркальным отражением копировал заходящее дневное светило. Как в сказке, где брат-Солнце с порога прощается с сестрицей-Луной, уступая ей место в наливающихся фиолетовой темнотой небесах. Одна за другой вспыхивали хохотушки-звёздочки, с любопытством посматривали вниз: кто тут нас сегодня встречает? Ой, интересные какие! Жаль, не слышат ничего — люди, что с них взять? Молчат и только смотрят так заворожённо, будто никогда прежде не видали рек, лесов, полей, закатов. Забавные.
Догорели последние угольки в западном костре; промозглый речной холод многозначительно намекнул: май — ещё совсем не лето.
— Идёмте? — первым зашевелился Серый.
— Идём, — Олег обнял ёжащуюся любимую, делясь теплом. — Фонарики у тебя?
— У меня, держи. Замыкаешь?
— По традиции.

Валька шёл вторым и думал, что даже со светом вряд ли бы сориентировался в темноте незнакомого леса. А Серый ведёт их так, словно шагает по хоженым-перехоженым дорожкам студгородка. «Удивительный. Необыкновенный. Ума не приложу, как я умудрился ему понравиться? И как проживу без него целых шесть десятков дней?» — Валька запнулся о притворившийся тенью корень.
— Эй, Валюха! Под ноги смотри, покуда нос окончательно не расквасил!
— Смотрю, — «Друг моего любимого, и, кажется, теперь и мой друг тоже. Которому я, кажется, успел простить все издевательства. Сильный, властный, добрый тёзка древнерусского князя. По нему я, наверное, тоже буду немного скучать на каникулах».

К лагерю путешественники выбрались без происшествий. Костёр едва тлел, но охотно разгорелся вновь, подкормленный порцией сушняка. А в котелке настоялся травяной «походный чай», в составе которого Валька угадывал лишь молодые еловые метёлки.
— Пирожки! — Настя торжественно принесла из машины объёмный кулёк. — С вишней, поэтому могут попадаться косточки.
— Вот скажи мне, Настастья, — Серый закончил разливать по кружкам свой отвар, — зачем вам с Маргошей диеты, если ты так хорошо умеешь печь? Профанация искусства какая-то.
— Вот-вот, — подтвердил Олег. — У тебя шикарнейшая фигура и без всяких пищевых заморочек.
— Мужчины! — фыркнула Настенька. — Не было бы этих «заморочек» — не было бы и «шикарной фигуры». А пироги так, пустое.
— Пироги — важное, — не согласился Валька, уплетая третий по счёту. — Еда вообще такой вопрос, животрепещущий.
— Особенно для тех, у кого рёбра стиральной доской торчат, — хмыкнул Серый. — Может, тебе бутерброд сварганить, ценитель телесной пищи?
— Мне сваргань, — вместо Вальки откликнулся на приглашение Воевода. — Поджаристый, с сыром и сосиской, как ты делаешь.
— Пользуешься моими добротой и хорошим отношением?
— Пользуюсь. Духовная-то пища нам не грозит: редиска-Колян зажал гитару.
— Вправду зажал? — расстроилась Настя. — А я так хотела песен послушать.
— В другой раз, — развёл руками Олег. — Могу спеть для тебя а капелла, если желаешь.
— Не надо, — тут же сказал Серый. — Лучше держи бутерброд.
Воевода царственным жестом принял откуп и лукаво подмигнул Вальке: запоминай, студент, как опытные товарищи съестные бонусы получают.
— Захаров, твоё, — следующий поджаренный сандвич перекочевал к едоку. — Настасья?
— У меня дие… А, ладно! Давай.
Они ели вредные для фигуры вкусности, болтали, смеялись, не замечая течения времени. Сестрица-Луна всё выше взбиралась вверх по Млечной тропинке, паузы в разговорах становились длиннее.
— Настён, спишь? — Олег легонько тряхнул прикорнувшую у него в объятиях девушку.
— Кажется, да, — зевнула она, прикрыв рот ладошкой. Поднялась: — Пойду баиньки.
— Я провожу, — галантный Воевода тоже встал. — Одеялко подоткну, колыбельную спою.
— Только палатку не опрокинь, когда петь будешь, — беззлобно поддел его друг. — Как места делим? Мы с Захаровым на улице?
— Не простынет?
— Не простыну! — вскинулся задрёмывающий Валька. — У меня иммунитет.
— Ну-ну, — скептически прокомментировал заявление Олег. — Ладно, так уж и быть, соглашусь с вами. Серёг, толкни меня перед рассветом — схожу на зорьку.
— Не вопрос. Спокойной ночи, Настасья.
— Спокойной ночи.
После того, как за влюблёнными опустился брезентовый полог, Серый спросил: — Может, ты тоже ляжешь?
Валька мужественно попытался разлепить веки, но понял, что подвиги здесь неуместны.
— Лягу, — сладко потянулся он. — А ты скоро?
— Скоро. Пойдёшь утром рассвет встречать?
— Конечно, пойду! На обрыв?
— Да. Там недалеко есть заводь с приемлемым спуском. Олеже должно будет понравиться: рыбное место.
— И когда ты всё замечаешь?
— Просто умею смотреть. Примерно, как ты — мечтать.
— Твоё умение полезней, — пробормотал Валька, поуютнее устраиваясь в спальнике. — Спокойной ночи.
— И тебе.

Вроде бы он до смерти хотел спать, а глубокий сон никак не приходил. Или на самом деле ему всего лишь привиделось, будто Олег вернулся к костру?

— Спел колыбельную?
— Спел.
— А сам что?
— Да вот. Думки. О будущем.
— Вашем?
— Вашем. С нашим-то всё ясно: в июне договорюсь с замдекана о переезде к «семейникам», в сентябре вселимся. Пятый курс, диплом, аспирантура вперемешку с работой, свадьба. Стандартный план.
— Хороший план. Только с детьми не спешите. И, кстати, насчёт работы. Борисыч сделал мне недвусмысленное предложение о должности монтажника. Пока учусь — на полставки, но с трудовой и всеми делами.
— Заманивает специалиста.
— Угу. Я ответил: без проблем, только работаю исключительно с напарником. Конкретным.
— О как! А он?
— Скривился, будто лимон разжевал, и сказал, что не возражает.
— Ты, Серый, крутой дипломат, оказывается! Борисыч же клялся и божился руки мне не подать, даже если у него на глазах тонуть буду.
— Остыл, значит. Ты-то согласишься на него работать? Обещал гибкий график со сдельной зарплатой — мечта пятикурсника.
— Мечта. Серёг, так что с вами-то?
— Да ничего особенного. Если ты уйдёшь, то тоже переедем в какую-нибудь «двойку». Четыре года работа-учёба, а там видно будет.
— Аспирантуру потянешь?
— Придётся. Халявное жильё на дороге не валяется.
Молчание.
— Знаешь, я всё думаю…
— Знаю. Не думай. Сказано «вместе» — значит вместе. Отсюда и до конца.
— Успокоил, Волчара, — Олег встал с брёвнышка. Опустил ладонь на плечо другу, коротко, но сильно сжал. И ушёл обратно в палатку, в сонные объятия любимой девушки. А Серый ещё долго в задумчивости смотрел на огонь, время от времени шевеля веткой рубиновый жар углей.

@темы: Трое из четыреста седьмой, original, by me